![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Соломон Борисович.
Nov. 13th, 2013 11:28 amПрекрасный человек
и замечательный музыкант.
С.Б. Сахар. Фото 1970-х гг., г. Киров.
и замечательный музыкант.
С.Б. Сахар. Фото 1970-х гг., г. Киров.
И так из года в год.
Nov. 11th, 2013 01:03 pm Всем наверное надоела эта длинная осень. Опали листья, убывает день, небо затянуто тучами, моросит холодный дождь. Пасмурная погода осенью - нормальное явление для наших мест. Говорят, в старину было больше солнечных дней в году; но так ли это? К примеру, из наблюдений 1856 года видно, что совершенно ясных дней в Вятке за год было всего 13, неполных ясных - 37. Поздняя осень - самое хмурое время года. Когда выпадает снег - становится значительно светлее, а при минусовых температурах уменьшается влажность. Зима куда комфортнее поздней осени.
Конечно, климат меняется, стало чуть теплее, но вряд ли какие-то сильные перемены могут произойти даже за десятки лет. А разного рода погодные аномалии случались и прежде. Вспомним Пушкина: "В тот год осенняя погода стояла долго на дворе, зимы ждала, ждала природа. Снег выпал только в январе". Так на Вятке необычайно теплая и длинная осень была в 1636 году: "1636 год ознаменован был весьма продолжительной осенью - до дня Рождества Христова. Воды на Вятке покрылись льдом в 4-й день праздника сего... Дожди продолжались по обыкновению сего времени столь обильно, что высота вод в реках равнялась весенней, - и посеянные озимовые хлебы в полях вымокли; а по сему последнему случаю вятчане вынуждены были вторично пахать поля и сеять хлебы, что производилось около Введеньева дня или 21 числа ноября" (А.И. Вештомов. История вятчан. Казань, 1907. С.76-77). Надо учесть, что 21 ноября здесь - старого стиля, с опозданием на две недели.
( Read more... )
Конечно, климат меняется, стало чуть теплее, но вряд ли какие-то сильные перемены могут произойти даже за десятки лет. А разного рода погодные аномалии случались и прежде. Вспомним Пушкина: "В тот год осенняя погода стояла долго на дворе, зимы ждала, ждала природа. Снег выпал только в январе". Так на Вятке необычайно теплая и длинная осень была в 1636 году: "1636 год ознаменован был весьма продолжительной осенью - до дня Рождества Христова. Воды на Вятке покрылись льдом в 4-й день праздника сего... Дожди продолжались по обыкновению сего времени столь обильно, что высота вод в реках равнялась весенней, - и посеянные озимовые хлебы в полях вымокли; а по сему последнему случаю вятчане вынуждены были вторично пахать поля и сеять хлебы, что производилось около Введеньева дня или 21 числа ноября" (А.И. Вештомов. История вятчан. Казань, 1907. С.76-77). Надо учесть, что 21 ноября здесь - старого стиля, с опозданием на две недели.
( Read more... )
Хохлома, Гжель и проч.
Nov. 10th, 2013 08:11 pmА что? Очень даже.
Только надо бы еще наше Дымково добавить.
Отсюдова позаимствовано -
А не спеть ли мне песню о о о любви и и... - Хохлома.
( Глядеть далее... )
Только надо бы еще наше Дымково добавить.
Отсюдова позаимствовано -
А не спеть ли мне песню о о о любви и и... - Хохлома.
( Глядеть далее... )
Русский капитализм.
Nov. 10th, 2013 07:54 pm Что ни говори, каких графиков ни рисуй и каких таблиц ни громозди, а лучшая картина русского капитализма начала ХХ века - вот она. Ни прибавить, ни убавить. Антон Павлович Чехов, рассказ "В овраге", 1900 год. Сначала вроде бы смешная история про дьячка, а потом короткое и какое-то совершенно безнадежное описание фабричного села. И думаю, что вот жизнь где-нибудь в селе Вахрушево, или в слободе Демьянке города Слободского, или на рабочих окраинах Вятки мало чем отличалась от жизни в этом селе Уклеево.
"Село Уклеево лежало в овраге, так что с шоссе и со станции железной дороги видны были только колокольня и трубы ситценабивных фабрик. Когда прохожие спрашивали, какое это село, то им говорили:
- Это то самое, где дьячок на похоронах всю икру съел.
Как-то на поминках у фабриканта Костюкова старик-дьячок увидел среди закусок зернистую икру и стал есть ее с жадностью; его толкали, дергали за рукав, но он словно окоченел от наслаждения: ничего не чувствовал и только ел. Съел всю икру, а в банке было фунта четыре. И прошло уже много времени с тех пор, дьячок давно умер, а про икру всё помнили. Жизнь ли была так бедна здесь, или люди не умели подметить ничего, кроме этого неважного события, происшедшего десять лет назад, а только про село Уклеево ничего другого не рассказывали.
В нем не переводилась лихорадка и была топкая грязь даже летом, особенно под заборами, над которыми сгибались старые вербы, дававшие широкую тень. Здесь всегда пахло фабричными отбросами и уксусной кислотой, которую употребляли при выделке ситцев. Фабрики - три ситцевых и одна кожевенная - находились не в самом селе, а на краю и поодаль. Это были небольшие фабрики, и на всех их было занято около четырехсот рабочих, не больше. От кожевенной фабрики вода в речке часто становилась вонючей; отбросы заражали луг, крестьянский скот страдал от сибирской язвы, и фабрику приказано было закрыть. Она считалась закрытой, но работала тайно с ведома станового пристава и уездного врача, которым владелец платил по десяти рублей в месяц. Во всем селе было только два порядочных дома, каменных, крытых железом..."
"Село Уклеево лежало в овраге, так что с шоссе и со станции железной дороги видны были только колокольня и трубы ситценабивных фабрик. Когда прохожие спрашивали, какое это село, то им говорили:
- Это то самое, где дьячок на похоронах всю икру съел.
Как-то на поминках у фабриканта Костюкова старик-дьячок увидел среди закусок зернистую икру и стал есть ее с жадностью; его толкали, дергали за рукав, но он словно окоченел от наслаждения: ничего не чувствовал и только ел. Съел всю икру, а в банке было фунта четыре. И прошло уже много времени с тех пор, дьячок давно умер, а про икру всё помнили. Жизнь ли была так бедна здесь, или люди не умели подметить ничего, кроме этого неважного события, происшедшего десять лет назад, а только про село Уклеево ничего другого не рассказывали.
В нем не переводилась лихорадка и была топкая грязь даже летом, особенно под заборами, над которыми сгибались старые вербы, дававшие широкую тень. Здесь всегда пахло фабричными отбросами и уксусной кислотой, которую употребляли при выделке ситцев. Фабрики - три ситцевых и одна кожевенная - находились не в самом селе, а на краю и поодаль. Это были небольшие фабрики, и на всех их было занято около четырехсот рабочих, не больше. От кожевенной фабрики вода в речке часто становилась вонючей; отбросы заражали луг, крестьянский скот страдал от сибирской язвы, и фабрику приказано было закрыть. Она считалась закрытой, но работала тайно с ведома станового пристава и уездного врача, которым владелец платил по десяти рублей в месяц. Во всем селе было только два порядочных дома, каменных, крытых железом..."
Родители приехали.
Oct. 30th, 2013 07:31 pmКакая хорошая фотография.
Аркадий Шайхет. Родители навещают сына в ремесленном училище. 1924 год.
Отсюда - Ветхие страницы - Родители приехали.
Аркадий Шайхет. Родители навещают сына в ремесленном училище. 1924 год.
Отсюда - Ветхие страницы - Родители приехали.
Занимательная топонимика. Еще вопросы.
Oct. 26th, 2013 07:23 pm1. Зимой 1899 года в Вятке на катке яхт-клуба состоялся первый чемпионат города по конькобежному спорту. Где находился этот каток?
2. Одну из церквей города Вятки часто называли по имени архитектора. Что за церковь?
3. В 1920-е годы ни в одном из домов на улице Водопроводной не было водопровода. Так почему же улица Кикиморская была переименована именно в Водопроводную?
4. В городе Кирове есть Старый и Новый мосты. А какие еще объекты называют "старыми"?
5. До революции в Вятке был сад имени В.А. Жуковского. Что это за сад и почему он был назван в честь поэта? Откуда взялось нынешнее название этого сада?
6. В нашем городе есть стадион имени М.Исаковой. Что это за стадион?
7. Чье имя носила до революции библиотека имени Герцена? Почему было именно такое название у библиотеки?
8. На здании бывшей гостиницы на углу Спасской и Ленина иногда проступают надписи с ее названием: "Европейская". А где еще есть проступающие иногда через краску старые надписи на фасадах?
9. В 1899 году в Вятке был открыт городской ипподром. Дважды, в 1936 и 1992 гг., его переводили на новое место. Где находились три городских ипподрома?
10. Иногда пишут, что улица Гласисная - это нынешний Октябрьский проспект, но это не так. Где же находится бывшая Гласисная и как она сейчас называется?
2. Одну из церквей города Вятки часто называли по имени архитектора. Что за церковь?
3. В 1920-е годы ни в одном из домов на улице Водопроводной не было водопровода. Так почему же улица Кикиморская была переименована именно в Водопроводную?
4. В городе Кирове есть Старый и Новый мосты. А какие еще объекты называют "старыми"?
5. До революции в Вятке был сад имени В.А. Жуковского. Что это за сад и почему он был назван в честь поэта? Откуда взялось нынешнее название этого сада?
6. В нашем городе есть стадион имени М.Исаковой. Что это за стадион?
7. Чье имя носила до революции библиотека имени Герцена? Почему было именно такое название у библиотеки?
8. На здании бывшей гостиницы на углу Спасской и Ленина иногда проступают надписи с ее названием: "Европейская". А где еще есть проступающие иногда через краску старые надписи на фасадах?
9. В 1899 году в Вятке был открыт городской ипподром. Дважды, в 1936 и 1992 гг., его переводили на новое место. Где находились три городских ипподрома?
10. Иногда пишут, что улица Гласисная - это нынешний Октябрьский проспект, но это не так. Где же находится бывшая Гласисная и как она сейчас называется?
Но дней минувших анекдоты
От Ромула до наших дней
Хранил он в памяти своей.
А.С. Пушкин.
В этом рассказе примечательно всё: семинарское братство (и в целом семинарские нравы), оборона полицией дома терпимости, победа семинаристов в битве с полицейскими (силы вероятно были слишком неравными), разбитое на бревна здание борделя, реакция губернатора на происшествие и проч.
"Он [этот случай] был осенью 1834 года, то есть за полгода до моего приезда в Вятку.
Семинария от города в полуторе версты. На дороге, между семинарией и городом, стоял домишко, в коем привитала нравственная гадость... притон непотребных женщин.
Один гадкий ученик был здесь; не расплатился, и был ограблен.
Он пожаловался на это своим сотоварищам-буянам. Собралась партия. Хотели взять домишко приступом. Но там видно это предвидели: запаслись полицейскими. Вместо победы ученики сами попались в западню. Схвачено было из них два или три человека.
Разнеслось это по семинарии (между учениками). Ринулись полсеминарии к этому домику для выручки своих. Началась уже не шуточная баталия. Семинаристы победили. Своих выручили, полицию избили, даже (это ужасно!) раскатали весь домишко по бревнышку.
(Да, именно так, ибо я еще видел его развалины.)
Это вышел уже чистый разбой.
Губернатор пришел в негодование; хотел писать к Государю, требовать полк солдат и хотел заарестовать всю семинарию.
Преосвященный Иоанникий перепугался (и есть чего), тем паче, что в этой шайке разбойников из главных был его племянник. Даже едва ли не он был и тот первый, из-за которого вышла вся эта история. Спасибо губернатору. Преосвященный его уговорил; и дело это подавлено в одной Вятке.
Мне довелось только исключить десятка полтора из этих буянов."
-------
ТВУАК. 1913 год. Выпуск I-II. Вятка. 1913. Из записок преосвященного Никодима Казанского. Отдел III. с.70
От Ромула до наших дней
Хранил он в памяти своей.
А.С. Пушкин.
В этом рассказе примечательно всё: семинарское братство (и в целом семинарские нравы), оборона полицией дома терпимости, победа семинаристов в битве с полицейскими (силы вероятно были слишком неравными), разбитое на бревна здание борделя, реакция губернатора на происшествие и проч.
"Он [этот случай] был осенью 1834 года, то есть за полгода до моего приезда в Вятку.
Семинария от города в полуторе версты. На дороге, между семинарией и городом, стоял домишко, в коем привитала нравственная гадость... притон непотребных женщин.
Один гадкий ученик был здесь; не расплатился, и был ограблен.
Он пожаловался на это своим сотоварищам-буянам. Собралась партия. Хотели взять домишко приступом. Но там видно это предвидели: запаслись полицейскими. Вместо победы ученики сами попались в западню. Схвачено было из них два или три человека.
Разнеслось это по семинарии (между учениками). Ринулись полсеминарии к этому домику для выручки своих. Началась уже не шуточная баталия. Семинаристы победили. Своих выручили, полицию избили, даже (это ужасно!) раскатали весь домишко по бревнышку.
(Да, именно так, ибо я еще видел его развалины.)
Это вышел уже чистый разбой.
Губернатор пришел в негодование; хотел писать к Государю, требовать полк солдат и хотел заарестовать всю семинарию.
Преосвященный Иоанникий перепугался (и есть чего), тем паче, что в этой шайке разбойников из главных был его племянник. Даже едва ли не он был и тот первый, из-за которого вышла вся эта история. Спасибо губернатору. Преосвященный его уговорил; и дело это подавлено в одной Вятке.
Мне довелось только исключить десятка полтора из этих буянов."
-------
ТВУАК. 1913 год. Выпуск I-II. Вятка. 1913. Из записок преосвященного Никодима Казанского. Отдел III. с.70
"Климат в Вятке жестокий. Морозы здесь бывают такие, о каких не имеют понятия даже жители Москвы и Петербурга.
Снегу зимою ложится на землю почти на два аршина толщиною.
Здесь зимою ездят даже по самым главным трактам гусем, то есть по одной лошади в ряд, хоть бы их было шесть и более.
Это потому, что невозможно от глубины снега натаривать дорогу широко, как это бывает в средней России.
Беда бывает на дороге встречный, и помилуй Бог, если ты и твой встречный оба с возами: вы не обойдетесь без брани, а именно за то, кому из вас своротить с дороги. Своротил на поларшина вбок, и твоя лошадь, утонув по брюхо в снег и однако не доставшая ногами до земли, тут и сядет. Тебе непременно надо выпрячь лошадь и сперва ее вынуть из снега.
В 1835 году, ехав в Вятку, я от Козьмодемьянска до Вятки ехал между 5-9 числами марта.* В это время снег еще не думал таять. Даже при мне, когда я был уже в Вятке (с 9 марта), насыпало горы нового снега. Я испытал по дороге все, что говорю. Я два раза переменял подрезы под санями, которые лопались и свертывались на ста верстах.
Отводы у моих саней были схвачены к саням перпендикулярно толстыми железными полосками. Удивительно, а в России не поверят, обе эти полоски, хотя устояли от удара встречных саней, но зато свернулись в винт. Жалостно было видеть мужика, который, встретившись со мною и поворотя с дороги недовольно, зацеплял своими розвальнями за те мои полоски, хотя и им достается; но у мужика того и гляди, что нет целого угла его неуклюжих саней. Посыплются жалобы, а может быть и ругательства, но что же и нам делать?
Смешно. Мужик недогадлив. Их сани с головы всегда гораздо уже, а в конце вдвое шире. Глупый мужик только норовит миновать встречного, не зацепив его оглоблею и головою саней; а о том не подумает, что его широкий зад заденет непременно за сани встречного. Зато его же и наказывает его глупость, хотя впрочем не всегда бывают и барские сани победителями, часто и им достается так, что вместо хорошего возка приедешь на одних щепках.
Мне захотелось испытать однажды мою храбрость. Я сказал эконому: "Отец! Когда будет такой мороз, что и у вас редкость, скажи мне". Эта речь была в декабре.
( Read more... )
Снегу зимою ложится на землю почти на два аршина толщиною.
Здесь зимою ездят даже по самым главным трактам гусем, то есть по одной лошади в ряд, хоть бы их было шесть и более.
Это потому, что невозможно от глубины снега натаривать дорогу широко, как это бывает в средней России.
Беда бывает на дороге встречный, и помилуй Бог, если ты и твой встречный оба с возами: вы не обойдетесь без брани, а именно за то, кому из вас своротить с дороги. Своротил на поларшина вбок, и твоя лошадь, утонув по брюхо в снег и однако не доставшая ногами до земли, тут и сядет. Тебе непременно надо выпрячь лошадь и сперва ее вынуть из снега.
В 1835 году, ехав в Вятку, я от Козьмодемьянска до Вятки ехал между 5-9 числами марта.* В это время снег еще не думал таять. Даже при мне, когда я был уже в Вятке (с 9 марта), насыпало горы нового снега. Я испытал по дороге все, что говорю. Я два раза переменял подрезы под санями, которые лопались и свертывались на ста верстах.
Отводы у моих саней были схвачены к саням перпендикулярно толстыми железными полосками. Удивительно, а в России не поверят, обе эти полоски, хотя устояли от удара встречных саней, но зато свернулись в винт. Жалостно было видеть мужика, который, встретившись со мною и поворотя с дороги недовольно, зацеплял своими розвальнями за те мои полоски, хотя и им достается; но у мужика того и гляди, что нет целого угла его неуклюжих саней. Посыплются жалобы, а может быть и ругательства, но что же и нам делать?
Смешно. Мужик недогадлив. Их сани с головы всегда гораздо уже, а в конце вдвое шире. Глупый мужик только норовит миновать встречного, не зацепив его оглоблею и головою саней; а о том не подумает, что его широкий зад заденет непременно за сани встречного. Зато его же и наказывает его глупость, хотя впрочем не всегда бывают и барские сани победителями, часто и им достается так, что вместо хорошего возка приедешь на одних щепках.
Мне захотелось испытать однажды мою храбрость. Я сказал эконому: "Отец! Когда будет такой мороз, что и у вас редкость, скажи мне". Эта речь была в декабре.
( Read more... )
Здесь епископ Никодим пишет о Троицком кафедральном соборе города Вятки, разрушенном в начале 1930-х годов. Не только сам храм уничтожен, нет ничего в вятских музеях и из сокровищ богатейшей ризницы Троицкого собора, вкратце описанных в рассказе еп.Никодима. Все произведения ювелирного мастерства из Троицкого собора и многих других храмов Вятской земли были конфискованы в ходе кампании советской власти по изъятию церковных ценностей 1922 года и увезены в Москву. Что-то из вятских сокровищ возможно и сохранилось где-то в московских хранилищах, но большая часть наверняка была продана за границу. Нет ни иконостасов, ни икон Троицкого собора; интерьер главного храма Вятки мы можем увидеть только на черно-белых фотографиях, сделанных в нач. 1930-х гг. (перед уничтожением собора).
"Кафедральный собор строен при императрице Елисавете епископом Варфоломеем Любарским. Он очень велик; имеет половину теплую, где служат зимою, и летнюю. В летней половине - храм во имя Пресвятыя Троицы, с великолепным, резным, сплошно позлащенным по полименту иконостасом. Иконостас огромный, через всю восточную часть храма и вверх почти до купола, имеет вид виноградного листа. Иконы хорошей живописи, но без окладов. Престол одет кованым серебром с чеканными изображениями. Однако, так как сию одежду делал в Петербурге или Москве немец, то изображения дики. Помню, например, на правой стороне изображение Рождества Христова. Христос - в уголке картины в дурно вычеканенной соломе маленький Младенец; а самую средину картины занимают две прежирные коровы и осел с страшными ушами.
( Read more... )
"Кафедральный собор строен при императрице Елисавете епископом Варфоломеем Любарским. Он очень велик; имеет половину теплую, где служат зимою, и летнюю. В летней половине - храм во имя Пресвятыя Троицы, с великолепным, резным, сплошно позлащенным по полименту иконостасом. Иконостас огромный, через всю восточную часть храма и вверх почти до купола, имеет вид виноградного листа. Иконы хорошей живописи, но без окладов. Престол одет кованым серебром с чеканными изображениями. Однако, так как сию одежду делал в Петербурге или Москве немец, то изображения дики. Помню, например, на правой стороне изображение Рождества Христова. Христос - в уголке картины в дурно вычеканенной соломе маленький Младенец; а самую средину картины занимают две прежирные коровы и осел с страшными ушами.
( Read more... )
Продолжение, начало - Епископ Никодим (Казанцев) - о вятском народе.
Здесь: 1) о богатстве Вятской губернии; 2) о вятчанах на Соловках; 3) о крестных ходах; 4) о старообрядцах; 5) о язычниках и миссионерах.
Отдельного замечания заслуживает рассказ еп.Никодима о вятских старообрядцах - этот рассказ полон обидных слов. Но, во-первых, надо сделать скидку на время: в те дни о староверах писали и еще похлеще; да и сами староверы в пылу полемики не стесняли себя в язвительных эпитетах в адрес оппонентов. Во-вторых, старообрядцы очень любят показать себя гонимыми; и очень не любят, если кто-то приводит примеры, где сами старообрядцы выступают в роли обидчиков. У священника сгорел дом (это был церковный дом). Чтобы отстроиться, надо было получить разрешение архиерея. Священник едет в Вятку, получает дозволение, возвращается и что же видит - на его месте начал строиться крестьянин! Понятно, этот крестьянин - старообрядец. Разрешение занять место он получил в земской полиции (взятка? в полиции кто свой?). Дело дошло до губернатора - и дело решили в пользу старовера! Мирской суд - это одно; но воспользоваться чужим несчастьем, чтобы показать свою силу ("смотрите все, как мы никониан можем за пояс заткнуть!"), - где ж здесь Христос и Евангелие?
----------------
"Вятский мужик заплатит государственную подать и делается паном. Его никто никуда ни зачем не потребует. Солдатского постоя нет, потому что нет и солдат, земские повинности, по малости городов, ничтожны. Земли у мужика сколько ему угодно. Остальное нужное тоже есть под рукою. Оттого вятский мужик всегда сыт, даже богат. Одни бездельники бедны.
Сбыт лишнего хлеба, льна, пеньки, кож весьма удобен, даже выгоден. Архангельский порт хотя от Вятки больше тысячи верст, однако, поелику река Луза, впадающая в Двину, подходит к Вятке не дальше 150 верст, и поелику сплав груза в Архангельск при страшном количестве строевого леса выходит по воде, то вотякам вся эта операция оказывается чрезвычайно удобной, дешевой и легкой.
А и кроме того южную часть губернии обтекает величественная Вятка, а восточную Кама. И сюда сбыт хлеба и прочего очень удобен и выгоден. При том во ста или более верстах есть казенный винный завод, который, конечно, по водке, и сам называется Водкинским, в котором пожирается в один затор 300 кулей муки. Судите об огромности завода и о количестве потребляемого здесь хлеба. Но кроме его есть и частные винные заводы, например, Машковцева тоже огромный завод.
Вот источники и способы благосостояния вятского мужика.
Имея столько коммерции с Архангельском, вотяки проложили себе религиозную дорогу в Соловецкий монастырь. Никого не бывает более, сколько вятских в Соловецком, и по их зажиточности приношения их значительны. В Соловецком честят их, как лучших гостей. Этот монастырь с незапамятной старины есть для вятского Иерусалим. Пораженные в совести за какой-либо тяжкий грех; страдальцы безотрадны; старцы, готовящиеся умирать, - плывут в Соловецкий, чтобы встретить милосердие Божие. Это прекрасно.
( Read more... )
Здесь: 1) о богатстве Вятской губернии; 2) о вятчанах на Соловках; 3) о крестных ходах; 4) о старообрядцах; 5) о язычниках и миссионерах.
Отдельного замечания заслуживает рассказ еп.Никодима о вятских старообрядцах - этот рассказ полон обидных слов. Но, во-первых, надо сделать скидку на время: в те дни о староверах писали и еще похлеще; да и сами староверы в пылу полемики не стесняли себя в язвительных эпитетах в адрес оппонентов. Во-вторых, старообрядцы очень любят показать себя гонимыми; и очень не любят, если кто-то приводит примеры, где сами старообрядцы выступают в роли обидчиков. У священника сгорел дом (это был церковный дом). Чтобы отстроиться, надо было получить разрешение архиерея. Священник едет в Вятку, получает дозволение, возвращается и что же видит - на его месте начал строиться крестьянин! Понятно, этот крестьянин - старообрядец. Разрешение занять место он получил в земской полиции (взятка? в полиции кто свой?). Дело дошло до губернатора - и дело решили в пользу старовера! Мирской суд - это одно; но воспользоваться чужим несчастьем, чтобы показать свою силу ("смотрите все, как мы никониан можем за пояс заткнуть!"), - где ж здесь Христос и Евангелие?
----------------
"Вятский мужик заплатит государственную подать и делается паном. Его никто никуда ни зачем не потребует. Солдатского постоя нет, потому что нет и солдат, земские повинности, по малости городов, ничтожны. Земли у мужика сколько ему угодно. Остальное нужное тоже есть под рукою. Оттого вятский мужик всегда сыт, даже богат. Одни бездельники бедны.
Сбыт лишнего хлеба, льна, пеньки, кож весьма удобен, даже выгоден. Архангельский порт хотя от Вятки больше тысячи верст, однако, поелику река Луза, впадающая в Двину, подходит к Вятке не дальше 150 верст, и поелику сплав груза в Архангельск при страшном количестве строевого леса выходит по воде, то вотякам вся эта операция оказывается чрезвычайно удобной, дешевой и легкой.
А и кроме того южную часть губернии обтекает величественная Вятка, а восточную Кама. И сюда сбыт хлеба и прочего очень удобен и выгоден. При том во ста или более верстах есть казенный винный завод, который, конечно, по водке, и сам называется Водкинским, в котором пожирается в один затор 300 кулей муки. Судите об огромности завода и о количестве потребляемого здесь хлеба. Но кроме его есть и частные винные заводы, например, Машковцева тоже огромный завод.
Вот источники и способы благосостояния вятского мужика.
Имея столько коммерции с Архангельском, вотяки проложили себе религиозную дорогу в Соловецкий монастырь. Никого не бывает более, сколько вятских в Соловецком, и по их зажиточности приношения их значительны. В Соловецком честят их, как лучших гостей. Этот монастырь с незапамятной старины есть для вятского Иерусалим. Пораженные в совести за какой-либо тяжкий грех; страдальцы безотрадны; старцы, готовящиеся умирать, - плывут в Соловецкий, чтобы встретить милосердие Божие. Это прекрасно.
( Read more... )
Привожу здесь одни из самых ярких страниц воспоминаний епископа Никодима о Вятке. Перед нашим взором словно открывается громадное полотно, написанное сочными и широкими мазками. Цель такой картины - ухватить общее и главное в чертах жизни огромной, почти необъятной губернии. И этой цели, по-моему, автор замечательно достигает. Таково часто впечатление от картины талантливого живописца - будто эти широкие и яркие мазки даются художнику запросто, тут и есть верный признак мастерства. Это о литературных достоинствах воспоминаний.
По содержанию же - всего три примечания. 1) Автор часто использует слово вотяк применительно ко всему мужицкому населению губернии, в том числе, конечно, и русскому. В конце воспоминаний о Вятке Никодим пишет: "Но будет о вас, господа вотячки добрые, простите". 2) Чрезвычайно интересны замечания автора о взяточничестве старинных вятских чиновников. Автор вовсе не отрицает наличия мздоимства. Он лишь спорит с мифическим слухом о размерах этого явления и указывает, что Вятка в этом отношении не только не составляла ничего выдающегося среди иных губерний, но и настоящие грабители среди чиновников были вовсе не здесь. 3) Не стану подробно сравнивать воспоминания Никодима и воспоминания, скажем, Герцена о Вятке. Замечу лишь, что последний в "Былом и думах" ухватывает тут и там исключительно вопиющее беззаконие - и таким способом быстро рисуется общая картина в самых черных красках. Недаром же несколько страниц "Былого и дум" пользовались таким вниманием в краеведческой литературе советского времени. Примечательно, что для либерала Россия всегда и в любом виде - сущее царство тьмы.
---------------------
"Вятская губерния в собственном смысле есть мужицкое царство. Она наполнена одними крестьянами. В ней всего 11 городов, и самый большой - Вятка, имеет только 10 тысяч жителей, прочие в половину менее, и более. Господских крестьян (следовательно и господ) вовсе нет: все экономические и удельные. Оттого они и богаты.
Южный и восточный края заселены черемисами и вотяками. Из них, даже доселе, довольно язычников. Но они кротки и робки, и при крайней простоте жизни, при богатстве природы, зажиточны. Имеют очень основательные причины думать, что и вся Вятская губерния некогда состояла из сих двух племен. Крестившиеся язычники постепенно делались русскими от святой веры, которая дала им и русский язык, и образование, и обычаи. Скажу, даже доселе из десяти сел верно пять называются чисто по-черемисски и по-вотяцки.
По древнему кочующему духу в Вятке и доселе крестьяне не любят жить большими селениями. Дом, два, три и не более пяти - вот и все селение или, по их, починок, то есть почин или начало заселения.
Кроме сего, по старому же обычаю, они доселе бродят.
Поживет на одном месте год, два, пять; не понравится - бросит дом, находит другое место и, никого не спрося, заселяется. Не умеет этого переселенничества пресечь даже доселе.
Это-то их и делает ужасно нелюдимыми; препятствует развитию промышленностей и держит их в прежалком невежестве.
Вятчане ужасно грубы, упрямы, своевольны. Им приказывать нельзя, надо умолять.
По тому же невежеству они страшно мстительны. Например, одна слепая попадья в марте (следовательно, в распутицу) прошла пешком в Вятку к архиерею за 600 верст пожаловаться на священника, который будто ее обижает. По исследовании, весьма добросовестном, оказалось, что священник сам от нее плачет и готов жертвовать ей вдвое, лишь бы его от нее освободить.
( Read more... )
По содержанию же - всего три примечания. 1) Автор часто использует слово вотяк применительно ко всему мужицкому населению губернии, в том числе, конечно, и русскому. В конце воспоминаний о Вятке Никодим пишет: "Но будет о вас, господа вотячки добрые, простите". 2) Чрезвычайно интересны замечания автора о взяточничестве старинных вятских чиновников. Автор вовсе не отрицает наличия мздоимства. Он лишь спорит с мифическим слухом о размерах этого явления и указывает, что Вятка в этом отношении не только не составляла ничего выдающегося среди иных губерний, но и настоящие грабители среди чиновников были вовсе не здесь. 3) Не стану подробно сравнивать воспоминания Никодима и воспоминания, скажем, Герцена о Вятке. Замечу лишь, что последний в "Былом и думах" ухватывает тут и там исключительно вопиющее беззаконие - и таким способом быстро рисуется общая картина в самых черных красках. Недаром же несколько страниц "Былого и дум" пользовались таким вниманием в краеведческой литературе советского времени. Примечательно, что для либерала Россия всегда и в любом виде - сущее царство тьмы.
---------------------
"Вятская губерния в собственном смысле есть мужицкое царство. Она наполнена одними крестьянами. В ней всего 11 городов, и самый большой - Вятка, имеет только 10 тысяч жителей, прочие в половину менее, и более. Господских крестьян (следовательно и господ) вовсе нет: все экономические и удельные. Оттого они и богаты.
Южный и восточный края заселены черемисами и вотяками. Из них, даже доселе, довольно язычников. Но они кротки и робки, и при крайней простоте жизни, при богатстве природы, зажиточны. Имеют очень основательные причины думать, что и вся Вятская губерния некогда состояла из сих двух племен. Крестившиеся язычники постепенно делались русскими от святой веры, которая дала им и русский язык, и образование, и обычаи. Скажу, даже доселе из десяти сел верно пять называются чисто по-черемисски и по-вотяцки.
По древнему кочующему духу в Вятке и доселе крестьяне не любят жить большими селениями. Дом, два, три и не более пяти - вот и все селение или, по их, починок, то есть почин или начало заселения.
Кроме сего, по старому же обычаю, они доселе бродят.
Поживет на одном месте год, два, пять; не понравится - бросит дом, находит другое место и, никого не спрося, заселяется. Не умеет этого переселенничества пресечь даже доселе.
Это-то их и делает ужасно нелюдимыми; препятствует развитию промышленностей и держит их в прежалком невежестве.
Вятчане ужасно грубы, упрямы, своевольны. Им приказывать нельзя, надо умолять.
По тому же невежеству они страшно мстительны. Например, одна слепая попадья в марте (следовательно, в распутицу) прошла пешком в Вятку к архиерею за 600 верст пожаловаться на священника, который будто ее обижает. По исследовании, весьма добросовестном, оказалось, что священник сам от нее плачет и готов жертвовать ей вдвое, лишь бы его от нее освободить.
( Read more... )
Хитрые древоделы.
Oct. 19th, 2013 04:36 pmНо дней минувших анекдоты
От Ромула до наших дней
Хранил он в памяти своей.
А.С. Пушкин.
"Относительно мебели рассказывают, что в начале нынешнего столетия одному из вятских старожилов, кажется Титову, построившему себе новый дом, пожелалось омеблировать его сообразно вкусу того времени. С этою целью он поехал в Казань заказать одному из тамошних мастеров мебель, а если возможно, то и пригласить оттуда в Вятку мастера этого ремесла, с обещанием ему заказов, потому что в Вятке будто бы мастеров мебельных до того времени не существовало. Один немец мастер, как более предприимчивый, приехал в Вятку и, получив обещанные заказы, взял рабочих из вятских древоделов, которые при склонности к сродному их занятию и по русской сметливости в очень непродолжительное время так усвоили себе все необходимое по части мебельного ремесла, что не только открыли в самом городе мастерские и тем лишили немца-мастера работ, но перенесли это ремесло и на деревни, при этом, без сомнения, значительно понизив цены на мебель того же достоинства".
Столетие Вятской губернии. 1780-1880. Том 1-й. Вятка,1880. С. 165.
От Ромула до наших дней
Хранил он в памяти своей.
А.С. Пушкин.
"Относительно мебели рассказывают, что в начале нынешнего столетия одному из вятских старожилов, кажется Титову, построившему себе новый дом, пожелалось омеблировать его сообразно вкусу того времени. С этою целью он поехал в Казань заказать одному из тамошних мастеров мебель, а если возможно, то и пригласить оттуда в Вятку мастера этого ремесла, с обещанием ему заказов, потому что в Вятке будто бы мастеров мебельных до того времени не существовало. Один немец мастер, как более предприимчивый, приехал в Вятку и, получив обещанные заказы, взял рабочих из вятских древоделов, которые при склонности к сродному их занятию и по русской сметливости в очень непродолжительное время так усвоили себе все необходимое по части мебельного ремесла, что не только открыли в самом городе мастерские и тем лишили немца-мастера работ, но перенесли это ремесло и на деревни, при этом, без сомнения, значительно понизив цены на мебель того же достоинства".
Столетие Вятской губернии. 1780-1880. Том 1-й. Вятка,1880. С. 165.
Позволю себе сказать несколько слов об одном литературном произведении ХIХ века - дневнике епископа Никодима (Казанцева).
Представьте, что вы сидите в законопаченной на зиму комнате с затхлым воздухом. И наступила весна, вы открываете окно. Ветер, шум с улицы. Хорошо и весело. Оконная рама двигается от напора ветра, и засиженные библиотечными мухами тома Герцена и Салтыкова-Щедрина с грохотом летят на пол с подоконника. И вы видите тоненькую книжицу, которая была придавлена, завалена этими томами. Вы открываете книжицу и начинаете читать:
"19 февраля я выехал из Тулы вечером, отъехал до станции Вашаны 35 верст и здесь остановился ночевать.
Мои чувства были неопределенны. Душа росла, ибо я видел, что мне дается высший круг действования; но я не знал, что встречу в Вятке..."
И вы уже не можете оторваться от чтения. Голос автора - это словно весенний воздух. Батюшки мои, неужели это пишет ученый православный монах позапрошлого века?! Постойте: монах должен (просто обязан!) писать скучно. Кстати, почему? Кто нам вбил это в голову? А здесь - как же здорово, нет ни следа скуки. Монах - пишет остро и задорно; нет ни мрачности, ни уныния.
"Я отъехал от Москвы только одну станцию и ночевал...
Я лежал на полу на своем тюфяке. Хозяин дома, несчастный старик, болен, стонет (у него будто подагра). У него молодая жена (другая). Перед рассветом приехал князь Голицын (из простеньких), перезяб; залез на печку; туда же посадил и жену.
Отогревшись, он начал острить, то над тем, то над другим.
Услышавши стон хозяина, вместо того, чтобы сострадать, начал подшучивать: "Вот я тебя! Перестань. Погоди, вот я слезу. У меня перестанешь охать..." и прочее.
Потом он точно слез, начал ходить по избе и беспрестанно шутить.
Увидевши меня на полу, спросил: "Это кто?" Ему отвечали: "Монах!" Князь сейчас схватил свечу, поднес к моему лицу и закричал жене: "Поди-ка; вот монах двадцати лет. Ах, он бездельник! Какой это монах? Он еще ребенок..." и прочее. Я притворился, будто сплю.
После я встал, оделся. Князь вежливо подошел ко мне, спросил, кто я, откуда и куда еду. Узнавши, что я ученый, сделался еще вежливее; подвел к благословению молоденькую, весьма милую жену и разговорился со мною по-дружески.
После мы оба подошли к больному старику. Князь принял, не шутя, участие, но сказал: "Старик! Кажется, ты скоро умрешь. Не обездоль свою молодую жену (ей было лет 25), не сердись, что она выйдет за другого..."
И прочтя всё, не отрываясь, вы вдруг понимаете, что автора можно обвинять во всяких вещах, но только не в отсутствии литературного таланта. И не в унынии. Пишет бодрый, веселый и деятельный человек. Монах, епископ.
( Read more... )
Представьте, что вы сидите в законопаченной на зиму комнате с затхлым воздухом. И наступила весна, вы открываете окно. Ветер, шум с улицы. Хорошо и весело. Оконная рама двигается от напора ветра, и засиженные библиотечными мухами тома Герцена и Салтыкова-Щедрина с грохотом летят на пол с подоконника. И вы видите тоненькую книжицу, которая была придавлена, завалена этими томами. Вы открываете книжицу и начинаете читать:
"19 февраля я выехал из Тулы вечером, отъехал до станции Вашаны 35 верст и здесь остановился ночевать.
Мои чувства были неопределенны. Душа росла, ибо я видел, что мне дается высший круг действования; но я не знал, что встречу в Вятке..."
И вы уже не можете оторваться от чтения. Голос автора - это словно весенний воздух. Батюшки мои, неужели это пишет ученый православный монах позапрошлого века?! Постойте: монах должен (просто обязан!) писать скучно. Кстати, почему? Кто нам вбил это в голову? А здесь - как же здорово, нет ни следа скуки. Монах - пишет остро и задорно; нет ни мрачности, ни уныния.
"Я отъехал от Москвы только одну станцию и ночевал...
Я лежал на полу на своем тюфяке. Хозяин дома, несчастный старик, болен, стонет (у него будто подагра). У него молодая жена (другая). Перед рассветом приехал князь Голицын (из простеньких), перезяб; залез на печку; туда же посадил и жену.
Отогревшись, он начал острить, то над тем, то над другим.
Услышавши стон хозяина, вместо того, чтобы сострадать, начал подшучивать: "Вот я тебя! Перестань. Погоди, вот я слезу. У меня перестанешь охать..." и прочее.
Потом он точно слез, начал ходить по избе и беспрестанно шутить.
Увидевши меня на полу, спросил: "Это кто?" Ему отвечали: "Монах!" Князь сейчас схватил свечу, поднес к моему лицу и закричал жене: "Поди-ка; вот монах двадцати лет. Ах, он бездельник! Какой это монах? Он еще ребенок..." и прочее. Я притворился, будто сплю.
После я встал, оделся. Князь вежливо подошел ко мне, спросил, кто я, откуда и куда еду. Узнавши, что я ученый, сделался еще вежливее; подвел к благословению молоденькую, весьма милую жену и разговорился со мною по-дружески.
После мы оба подошли к больному старику. Князь принял, не шутя, участие, но сказал: "Старик! Кажется, ты скоро умрешь. Не обездоль свою молодую жену (ей было лет 25), не сердись, что она выйдет за другого..."
И прочтя всё, не отрываясь, вы вдруг понимаете, что автора можно обвинять во всяких вещах, но только не в отсутствии литературного таланта. И не в унынии. Пишет бодрый, веселый и деятельный человек. Монах, епископ.
( Read more... )
Чем обогатил русский язык другие языки? Слова, которые не переводятся?
Легко вспомнить, всего несколько слов. Зато - каких.
Советы. Спутник. Царь. Водка. И его величество ПОГРОМ.
Все эти достижения, скажу, елово-корявые и топором вытесаны.
Зато прочные и основательные. Это как противогаз - мерзок и отвратителен на вид, но от ядовитых газов спасает.
И возопил мозг нации: "Погромам не может быть оправдания".
В самом деле, какие могут быть оправдания погрому? Это действительно ЧУДОВИЩНО. Заклеймить, пригвоздить.
Посадский народ вышел. Вшивая слобода поднялась.
Как же можно-с? Мужичьё гадкое, пьяное!
Туземное население восстало. Негры заговорили.
Ухватили-таки жирного кота за яйца.
Да, кстати, преступность ведь не имеет национальности. Какая-такая "оголтелая толпа русских националистов"?
Как говорил тот казак из "Тихого Дона": "Ты это название брось. Почему это - банда? Такое прозвище нам коммунисты дали, так тебе говорить негоже. Просто восставшие люди. Коротко и ясно".
Просто восставшие люди. Коротко и ясно.
И вообще русских не существует - это научно доказано. Смесь финно-угров и тюрков. Вот туда и все претензии.
------------------
Итак, споём. Хор имени Пятницкого. Слова Владимира Луговского, музыка Сергея Прокофьева.
Вставайте, люди русские,
На славный бой, на смертный бой.
Вставайте, люди вольные,
За нашу землю честную!
( Read more... )
Легко вспомнить, всего несколько слов. Зато - каких.
Советы. Спутник. Царь. Водка. И его величество ПОГРОМ.
Все эти достижения, скажу, елово-корявые и топором вытесаны.
Зато прочные и основательные. Это как противогаз - мерзок и отвратителен на вид, но от ядовитых газов спасает.
И возопил мозг нации: "Погромам не может быть оправдания".
В самом деле, какие могут быть оправдания погрому? Это действительно ЧУДОВИЩНО. Заклеймить, пригвоздить.
Посадский народ вышел. Вшивая слобода поднялась.
Как же можно-с? Мужичьё гадкое, пьяное!
Туземное население восстало. Негры заговорили.
Ухватили-таки жирного кота за яйца.
Да, кстати, преступность ведь не имеет национальности. Какая-такая "оголтелая толпа русских националистов"?
Как говорил тот казак из "Тихого Дона": "Ты это название брось. Почему это - банда? Такое прозвище нам коммунисты дали, так тебе говорить негоже. Просто восставшие люди. Коротко и ясно".
Просто восставшие люди. Коротко и ясно.
И вообще русских не существует - это научно доказано. Смесь финно-угров и тюрков. Вот туда и все претензии.
------------------
Итак, споём. Хор имени Пятницкого. Слова Владимира Луговского, музыка Сергея Прокофьева.
Вставайте, люди русские,
На славный бой, на смертный бой.
Вставайте, люди вольные,
За нашу землю честную!
( Read more... )
Давно уже пора давать ответы на последнюю серию вопросов - Занимательная топонимика. Часть 5-я.
Но пока я сумел составить ответы только на пять первых. Пишу подробно. Если отвечать кратко, думаю, будет не так интересно читателям.
1. Несколько современных вятских сел и поселков - это захиревшие старинные города. Как они называются ныне, и как они назывались, когда были городами?
Значение слова "город" в старину значительно отличалось от современного. В летописях и других старинных документах город (град) - это крупное по меркам того времени поселение (т.е. с десятками или сотнями дворов), окруженное оборонительной оградой ( крепостной стеной или земляным валом). Такими захиревшими старинными городами были: село Никульчино Слободского района (Никулицын город), село Шестаково Слободского района (город Шестаков), село Кай Верхнекамского района (Кай-город), поселок Санчурск - центр одноименного района (город Царевосанчурск), поселок Лальск Лузского района (город Лальск). Надо заметить, что Лальск был включен в состав Кировской области в 1941 году, исторически же это земли Великого Устюга (Вологодчина). Это русские города.
Город Шестаков в XVII в. Реконструкция художника Николая Румянцева.
( Read more... )
Но пока я сумел составить ответы только на пять первых. Пишу подробно. Если отвечать кратко, думаю, будет не так интересно читателям.
1. Несколько современных вятских сел и поселков - это захиревшие старинные города. Как они называются ныне, и как они назывались, когда были городами?
Значение слова "город" в старину значительно отличалось от современного. В летописях и других старинных документах город (град) - это крупное по меркам того времени поселение (т.е. с десятками или сотнями дворов), окруженное оборонительной оградой ( крепостной стеной или земляным валом). Такими захиревшими старинными городами были: село Никульчино Слободского района (Никулицын город), село Шестаково Слободского района (город Шестаков), село Кай Верхнекамского района (Кай-город), поселок Санчурск - центр одноименного района (город Царевосанчурск), поселок Лальск Лузского района (город Лальск). Надо заметить, что Лальск был включен в состав Кировской области в 1941 году, исторически же это земли Великого Устюга (Вологодчина). Это русские города.
Город Шестаков в XVII в. Реконструкция художника Николая Румянцева.
( Read more... )
Неграмотный губернатор.
Oct. 15th, 2013 06:09 pmНо дней минувших анекдоты
От Ромула до наших дней
Хранил он в памяти своей.
А.С. Пушкин.
В 1800 году губернатором на Вятку был назначен Алексей Семенович Латышев. Произошло это назначение во время пребывания императора Павла I в городе Владимире.
"После представления (чиновников губернии) на другой день приезда император Павел I дал смотр батальону внутренней стражи и так был доволен, что командира внутренней стражи Алексея Латышева, произведенного в день приезда императора за правду в генерал-майоры, поздравил губернатором на Вятку. Латышев, встав на колени, доложил, что он даже очень плохо читает печатное, а писать кроме своего имени и чина ничего не может. На это император возразил: "Чего недостает у тебя со стороны грамотности, с избытком вознаградится твоею честностью, а для грамоты я дам тебе хорошего прокурора". И тут же назначил прокурором в Вятку Г. Новосильчикова. При приезде в Вятку Латышев так строго принялся к искоренению взяточничества и противозаконных действий присутственных мест, что ассесоры Гражданской Палаты Брянцов и Матюшкин жаловались на действия губернатора, а уволенные чиновники подали на Высочайшее имя жалобы. Вследствие этих жалоб 23 октября 1801 года прибыли в Вятку для производства ревизии сенаторы граф Салтыков и Иван Борисович Пестель. Из объяснения Латышева видно, что в Палате уголовного суда было множество нерешенных дел, продолжающихся с издавна; и что беспорядки в Вятской губернии не общие, а частные, относящиеся к некоторым местам и лицам. По словам Латышева основанием тогдашних беспорядков служили старинные и давнишние замешательства в Вятском крае, столь громкие и столь известные повсюду. По этой ревизии действия губернатора признаны правильными, но он в 1802 году по прошению был уволен от должности с награждением за долговременную службу половинным окладом жалованья на пенсию" (Памятная книжка Вятской губернии на 1873 год. Вятка, 1873. Отдел III, с. 213).
От Ромула до наших дней
Хранил он в памяти своей.
А.С. Пушкин.
В 1800 году губернатором на Вятку был назначен Алексей Семенович Латышев. Произошло это назначение во время пребывания императора Павла I в городе Владимире.
"После представления (чиновников губернии) на другой день приезда император Павел I дал смотр батальону внутренней стражи и так был доволен, что командира внутренней стражи Алексея Латышева, произведенного в день приезда императора за правду в генерал-майоры, поздравил губернатором на Вятку. Латышев, встав на колени, доложил, что он даже очень плохо читает печатное, а писать кроме своего имени и чина ничего не может. На это император возразил: "Чего недостает у тебя со стороны грамотности, с избытком вознаградится твоею честностью, а для грамоты я дам тебе хорошего прокурора". И тут же назначил прокурором в Вятку Г. Новосильчикова. При приезде в Вятку Латышев так строго принялся к искоренению взяточничества и противозаконных действий присутственных мест, что ассесоры Гражданской Палаты Брянцов и Матюшкин жаловались на действия губернатора, а уволенные чиновники подали на Высочайшее имя жалобы. Вследствие этих жалоб 23 октября 1801 года прибыли в Вятку для производства ревизии сенаторы граф Салтыков и Иван Борисович Пестель. Из объяснения Латышева видно, что в Палате уголовного суда было множество нерешенных дел, продолжающихся с издавна; и что беспорядки в Вятской губернии не общие, а частные, относящиеся к некоторым местам и лицам. По словам Латышева основанием тогдашних беспорядков служили старинные и давнишние замешательства в Вятском крае, столь громкие и столь известные повсюду. По этой ревизии действия губернатора признаны правильными, но он в 1802 году по прошению был уволен от должности с награждением за долговременную службу половинным окладом жалованья на пенсию" (Памятная книжка Вятской губернии на 1873 год. Вятка, 1873. Отдел III, с. 213).
В отношении двух уроженцев Северного Кавказа возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст. 30, п. «а» ч. 3 ст. 205 УК РФ (приготовление к террористическому акту). По данным УФСБ России по Кировской области с сентября подозреваемые готовились к совершению террористического акта на объекте хранения и уничтожения химического оружия Марадыковский в п. Мирный Оричевского района.
В качестве орудия преступления злоумышленники планировали использовать самодельное взрывное устройство, компоненты для изготовления которого были обнаружены и изъяты следователями в тайнике, оборудованном в одном из заброшенных домов в г. Котельниче. При обыске мест проживания подозреваемых были изъяты заграничные паспорта на имя задержанных.
При задержании один из подозреваемых оказал активное сопротивление сотрудникам УФСБ России по Кировской области, применив к представителям власти насилие: в отношении него возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст. 318 УК РФ.
Подозреваемые задержаны, решается вопрос об их аресте. В настоящее время по уголовному делу проводятся следственные действия, направленные на установление всех обстоятельств преступления.
Мужчинам теперь грозит пожизненное тюремное заключение. Отметим, на Марадыковском полигоне распологается второй по величине в РФ склад химоружия и завод для его утилизации.
Напомним, в июне 2011 года на полдороге от Оричей до Марадыковского арсенала от мощного взрыва погибли два человека.
Отсюда - ФСБ: Уроженцы Северного Кавказа планировали устроить теракт в Марадыково | Вятский наблюдатель
P.S. Так что, похоже, и в вятских лесах отсидеться не выйдет. Они и тут шуруют.
Но дней минувших анекдоты
От Ромула до наших дней
Хранил он в памяти своей.
А.С. Пушкин.
Почему, спрашивается, хранил? А потому, что лучше всего запоминаются, - вот и хранил.
Открываю новую рубрику: "Дней минувших анекдоты". В русском словоупотреблении XVIII и нач.XIX вв. анекдот - короткий и яркий исторический рассказ, обычно достоверный.
----------
Из записок Никодима Казанского*, глава "Жизнь в Вятке": "Забавно происхождение семинарии и ее построек. Сначала семинария помещалась в Успенском монастыре, где я и был настоятелем, в самой Вятке. Здания семинарии, кажется, были слишком незавидны. Часть их ныне составляют монастырские конюшни.
Один вятский архиерей, кажется, был Гедеон** (в конце прошлого столетия и в начале нынешнего) начал строить для себя за городом на своей земле действительно огромный дом***. Деньги на это он брал из кафедрального собора. Протоиерей собора пришел оттого в досаду, написал жалобу Синоду: "Наш архиерей строит себе увеселительные загородные дома на суммы церковные, а собор без ризницы и украшений". Синод архиерею - запрос. Преосвященный струсил, но повиниться не смел и придумал казус. Он отвечал: "Не так, отцы святые, протоиерей лжет. Я строю семинарию, а не увеселительный дом для себя. Семинария наша помещается в монастырских весьма бедных и жалких зданиях. Я строю новую на своей земле".
Вместо огорчений Синод обрадовался. Преосвященному - благодарность и орден.
Это поставило преосвященного в самом деле в крайность строить семинарию. Он и начал ее строить и именно выстроил корпус, что ныне с правой стороны от въезда в семинарию.
Он однако выстроил и для себя дом, именно тот самый, который теперь стоит прямо при въезде в семинарию, и о котором подана протоиереем жалоба в Синод.
Этот дом был архиерейским до преосвященного Кирилла. Сей в 1828-31 годах подарил его семинарии.
Продолжу дальше.
( Read more... )
От Ромула до наших дней
Хранил он в памяти своей.
А.С. Пушкин.
Почему, спрашивается, хранил? А потому, что лучше всего запоминаются, - вот и хранил.
Открываю новую рубрику: "Дней минувших анекдоты". В русском словоупотреблении XVIII и нач.XIX вв. анекдот - короткий и яркий исторический рассказ, обычно достоверный.
----------
Из записок Никодима Казанского*, глава "Жизнь в Вятке": "Забавно происхождение семинарии и ее построек. Сначала семинария помещалась в Успенском монастыре, где я и был настоятелем, в самой Вятке. Здания семинарии, кажется, были слишком незавидны. Часть их ныне составляют монастырские конюшни.
Один вятский архиерей, кажется, был Гедеон** (в конце прошлого столетия и в начале нынешнего) начал строить для себя за городом на своей земле действительно огромный дом***. Деньги на это он брал из кафедрального собора. Протоиерей собора пришел оттого в досаду, написал жалобу Синоду: "Наш архиерей строит себе увеселительные загородные дома на суммы церковные, а собор без ризницы и украшений". Синод архиерею - запрос. Преосвященный струсил, но повиниться не смел и придумал казус. Он отвечал: "Не так, отцы святые, протоиерей лжет. Я строю семинарию, а не увеселительный дом для себя. Семинария наша помещается в монастырских весьма бедных и жалких зданиях. Я строю новую на своей земле".
Вместо огорчений Синод обрадовался. Преосвященному - благодарность и орден.
Это поставило преосвященного в самом деле в крайность строить семинарию. Он и начал ее строить и именно выстроил корпус, что ныне с правой стороны от въезда в семинарию.
Он однако выстроил и для себя дом, именно тот самый, который теперь стоит прямо при въезде в семинарию, и о котором подана протоиереем жалоба в Синод.
Этот дом был архиерейским до преосвященного Кирилла. Сей в 1828-31 годах подарил его семинарии.
Продолжу дальше.
( Read more... )
Продолжение, предисловие здесь - О великорецких баранах и стругах.
Привожу ниже наиболее интересные на мой взгляд отрывки (пункты 1 и 6) из официального рапорта причта великорецких церквей, напечатанного в Вятских Епархиальных Ведомостях за 1869 год (№24 от 16 декабря). В п. 1 говорится о злополучных великорецких баранах, слух о которых (что их якобы режут в жертву св.Николаю) в то время разнесся по всей России. В п. 6 рассказывается о почестях, оказываемых старосте Троицкого собора г.Вятки и великорецкой казне (ящиках с пожертвованной мелочью). Тоже очень любопытная традиция, и, по-моему, идущая от глубокой старины, от изначального порядка Великорецкого крестного хода.
Содержание пп. 2, 3, 4, 5 и 7 отчета к теме древних традиций крестного хода не относится, поэтому текст их опускаю. В пп. 2, 5 и 7 речь идет о временных неурядицах во время праздника (давка при входе в церковь по причине большого скопления народа и проч.). В пункте 3 идет речь о неких осиновых колышках, которые крестьяне втыкали в землю на могилах умерших сродников на кладбище села Великорецкого. Корреспондент с.-пб. газеты "Голос" принял эти колышки за языческий пережиток. По мнению великорецкого духовенства, эти колышки - просто вешки (на память, для опознания), по которым неграмотные крестьяне отличали могилы своих родственников от других. Вместе с осиновыми ветками крестьяне использовали и сосновые, что также говорит в пользу того мнения, что никакого "усмирения мертвецов осиновыми кольями" в данном случае не было. В пункте 4 описывается древняя икона Страшного Суда из притвора кладбищенской церкви. Описание любопытное, но к древним традициям крестного хода эта икона отношения не имеет.
---------------------------
От 6-го октября сего года за №89-м священно-церковно-служители села Великорецкого* донесли Епархиальному начальству следующее:
1) Бараны, приводимые богомольцами в селе Великорецком, во время пребывания в оном явленного образа Святителя и чудотворца Николая, действительно закалаются в особо устроенном для них дворике. Но закалаются не как жертвоприношения, не по каким-либо религиозным верованиям жертвователей. Поселяне жертвуют баранов живыми; и все бараны, поступающие в пользу Великорецкой церкви и в пользу Великорецкого причта, остаются живыми; только поступающие в пользу кафедрального собора не все продаются живьем, а некоторые и закалываются. И это не потому, будто "жертва здесь понимается не как приношение, а как заклание". Колются бараны по распоряжению кафедрального соборного старосты по следующему побуждению.
( Read more... )
Привожу ниже наиболее интересные на мой взгляд отрывки (пункты 1 и 6) из официального рапорта причта великорецких церквей, напечатанного в Вятских Епархиальных Ведомостях за 1869 год (№24 от 16 декабря). В п. 1 говорится о злополучных великорецких баранах, слух о которых (что их якобы режут в жертву св.Николаю) в то время разнесся по всей России. В п. 6 рассказывается о почестях, оказываемых старосте Троицкого собора г.Вятки и великорецкой казне (ящиках с пожертвованной мелочью). Тоже очень любопытная традиция, и, по-моему, идущая от глубокой старины, от изначального порядка Великорецкого крестного хода.
Содержание пп. 2, 3, 4, 5 и 7 отчета к теме древних традиций крестного хода не относится, поэтому текст их опускаю. В пп. 2, 5 и 7 речь идет о временных неурядицах во время праздника (давка при входе в церковь по причине большого скопления народа и проч.). В пункте 3 идет речь о неких осиновых колышках, которые крестьяне втыкали в землю на могилах умерших сродников на кладбище села Великорецкого. Корреспондент с.-пб. газеты "Голос" принял эти колышки за языческий пережиток. По мнению великорецкого духовенства, эти колышки - просто вешки (на память, для опознания), по которым неграмотные крестьяне отличали могилы своих родственников от других. Вместе с осиновыми ветками крестьяне использовали и сосновые, что также говорит в пользу того мнения, что никакого "усмирения мертвецов осиновыми кольями" в данном случае не было. В пункте 4 описывается древняя икона Страшного Суда из притвора кладбищенской церкви. Описание любопытное, но к древним традициям крестного хода эта икона отношения не имеет.
---------------------------
Из села Великорецкого.
От 6-го октября сего года за №89-м священно-церковно-служители села Великорецкого* донесли Епархиальному начальству следующее:
1) Бараны, приводимые богомольцами в селе Великорецком, во время пребывания в оном явленного образа Святителя и чудотворца Николая, действительно закалаются в особо устроенном для них дворике. Но закалаются не как жертвоприношения, не по каким-либо религиозным верованиям жертвователей. Поселяне жертвуют баранов живыми; и все бараны, поступающие в пользу Великорецкой церкви и в пользу Великорецкого причта, остаются живыми; только поступающие в пользу кафедрального собора не все продаются живьем, а некоторые и закалываются. И это не потому, будто "жертва здесь понимается не как приношение, а как заклание". Колются бараны по распоряжению кафедрального соборного старосты по следующему побуждению.
( Read more... )
