![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
fra_evgeny1. Пуговицы, или как виц-мундиры превращаются... во фраки.
"Вероятно, - рассказывал Салтыков, - вы знаете, что в 1848 году я проживал не по собственному желанию в Вятке. Все местные губернские власти почему-то мною интересовались до такой степени, что постоянно приглашали меня к себе на официальные обеды. В числе других чиновных лиц был я приглашен и на обед председателем палаты гражданского суда, причем удостоили посадить меня рядом с председателем казенной палаты. Я увидел, что за обедом несколько человек лакеев служат во фраках, чему крайне удивился, так как ни в клубе, ни в частных домах мне не приходилось видеть прислугу во фраках. Я обратился за разъяснением к соседу своему по столу, председателю казенной палаты, спрашивая его, откуда мог получить такую приличную прислугу наш хозяин. В ответ на это мой сосед пригласил меня спросить об этом самого хозяина дома. Конечно, я тотчас же исполнил совет соседа и получил следующий ответ: "Это мои ребята". Оставаясь по-прежнему в недоумении, я сказал: "Извините, ваше превосходительство, я не совсем понимаю вас". Я получил снова в ответ: "Это мои столоначальники". При моем положении опального человека мне, конечно, неудобно было входить в дальнейшие обсуждения вопроса о лакеях во фраках, но я сильно заподозрил нашего любезного хозяина в желании мистифицировать меня. Как бы то ни было, я отложил разрешение этой загадки до другого дня".
На следующий день после памятного обеда Салтыков отправился в палату гражданского суда и был несказанно удивлен, действительно признав в столоначальниках тех лакеев, которые прислуживали вчера за обедом у председателя. Только на сей раз они были не во фраках, а в виц-мундирах с блестящими форменными пуговицами.
"Мне, говорил он, - представлялся вопрос: откуда могли взять столоначальники фраки? Сами они не могли их приобрести, потому что получали ничтожное жалование. Неужели председатель на свой счет изготовил им фраки на случай обеда у него? Предложив двум-трем столоначальникам этот вопрос, я получил от них следующее разъяснение: "Нам не велено пришивать форменные пуговицы к виц-мундирам, а приказано вышивать на подлежащих для пуговиц местах отверстия, в которые и вкладываются пуговицы, прикрепляющиеся с исподней стороны шнурком, который вдевается в их ушки; а на случай обеда велено иметь матерчатые черного цвета пуговицы с такими же ушками. С помощью этих пуговиц, виц-мундиры и превращаются во фраки во время службы за обедом у его превосходительства".
2. "Коллежский советник... с голой барыней своей..."
Анекдот этот, якобы рассказанный М.Е. Салтыковым некоему г. Бырдину, был помещен в статье В.А. Гольцева "Заметки читателя" в журнале "Русская мысль", в номере за декабрь 1904 года. Лидия Николаевна Спасская, родители которой были друзьями Салтыкова в период его вятской ссылки, в своем очерке о писателе (Памятная книжка Вятской губернии за 1908 год) называет сей анекдот "плодом досужей фантазии г. Бырдина".
Кратко опишем разбор сего анекдота Л.Н. Спасской. В самом начале рассказа её недоверие вызывает якобы сказанная Салтыковым фраза: "Губернские власти почему-то мною интересовались до такой степени, что постоянно приглашали меня к себе на официальные обеды..." Спасская пишет: "Когда он (Салтыков) "не по собственному желанию" явился в Вятку, то был немедленно причислен к канцелярии губернатора и едва осмотрелся, т.е. через 2-3 месяца, состоял уже чиновником особых поручений при Вятском губернаторе, обменялся визитами со всем составом тогдашнего вятского общества и был в нем принят, как равноправный его член". Далее: "Всем известно, что в старинном губернском кругу молодые люди, состоявшие при губернаторе, играли видную роль первых кавалеров... Следовательно, факт приглашения на обеды Салтыков никак не мог объяснять каким-то загадочным интересом, возбуждаемым его личностью. Напротив, он был вправе удивляться и даже обижаться, если бы его обходили приглашениями". Добавим, что вятское чиновничество состояло в основном из того рода людей, которые достигали чинов и должностей карьерой, путем долгой и беспорочной службы. Среди их числа родовитые и состоятельные дворяне-помещики были в явном меньшинстве, в основном это было высшее губернское начальство. А М.Е. Салтыков как раз был богат и знатен (по вятским меркам), к тому же - молод и не женат, следовательно, находился в выгодном положении завидного жениха для вятских невест. Его женитьба на дочери вятского вице-губернатора Болтина объясняет многое в его положении в вятском обществе. Мать М.Е. Салтыкова - Ольга Михайловна, женщина весьма деспотичная, - была против этого брака, так как Елизавета Болтина была в ее глазах "бесприданницей" (состояние Болтина действительно было не сравнить с богатством Салтыковых). "Да что делать ныне матери в отставке, только дай, а более и знать не хотим. Коллежский советник... с голой барыней своей. Вот ворона-то залетела в барские хоромы, ну да работай, пиши статьи, добывай деньги ради барыни" (из письма О.М. Салтыковой сыну Дмитрию).
3. "Это мои ребята..."
Насчет столоначальников во фраках у Лидии Николаевны Спасской - одни недоумения. "Дореформенному чиновнику надо было много лет гнуть спину, чтобы дослужиться до столоначальника. Это были уже давнишние приказные строки, которых невозможно себе представить в роли расторопных "ребят". Люди уже немолодые - один брюшком оброс, другой - лысиной сияет. Хороши официанты! "Мелкие чиновники прежде одевались довольно грязно, так как и вся обстановка присутственных мест была неряшлива. Едва ли потертые чиновничьи виц-мундиры, хотя бы и без светлых пуговиц, могли скрасить собою обстановку парадного обеда". Еще одна черта - засаленный виц-мундир. Салтыков в рассказе Бардина сам говорит о ничтожном жаловании столоначальника - они не могли заказать себе фрак - стало быть, и виц-мундиры их были далеко не новые. Но дело даже не во внешнем виде столоначальников. "Всякий, имеющий какое-нибудь представление о парадных обедах, знает, что служба лакеев при столе требует большой ловкости и сноровки, а главное - большого навыка... Самый раболепный чиновник в роли лакея за парадным обедом был бы совершенно бесполезен, именно вследствие недостатка навыка... Непонятно, ради чего начальник стал бы терпеть неловкости и промахи такого лакея-добровольца? - Неужели только ради виц-мундира, превращенного для этого случая во фрак? Но тогда гораздо проще было бы попросить у столоначальников эти знаменитые фраки на время обеда и одеть в них настоящую прислугу".
4. "Целый теленок 25-30 копеек..."
Другой резонный вопрос Л.Н. Спасской - зачем было устраивать весь этот спектакль со столоначальниками в роли лакеев, если прислуги и так было довольно, по крайней мере - в домах высших вятских чиновников? "В старину вятские торжественные обеды были действительно парадны. Тогда все представители отдельных ведомств назначались обыкновенно из дворян-помещиков, (это) были люди с хорошими средствами и огромной дворней крепостной прислуги, вымуштрованной на славу и одетой именно во фраки или же в ливреи (напр. выездные лакеи и швейцары). Жизнь в Вятке в те года, когда (здесь) жил Салтыков, была настолько баснословно дешева, что содержание громадной дворни не было никому в тягость. Приведу примеры некоторых вятских цен за это время... Сажень лучших березовых дров стоила 50 коп., 1 ф. мяса 1 - 1 1/2 коп., десяток отборных яиц 3 коп., 1 ф. скоромного масла 10 коп., ведро молока 10-15 коп., целый теленок 25-30 коп., а помещикам еще привозили по зимам припасы из их деревень, совсем даровые. При каждом порядочном доме был флигель, где помещалась отставная кухня и огромная людская..." Тут даже в скупости высших должностных лиц Вятской губернии заподозрить трудно - мол, решили сэкономить на лакеях и использовали свое высокое положение в корыстных целях. К чему это делать? Если уж даже нет собственной крепостной прислуги - одолжи "вымуштрованных на славу" лакеев у соседа. Когда есть деньги на обед, неужели не найдутся деньги на прислугу? К тому же столоначальники в в своих "фраках" в роли лакеев должны были выглядеть весьма неряшливо, как уже было сказано, и неуклюже, так как не могли обладать привычной сноровкой официантов. Неужели скупердяйство вятских начальников достигало таких размеров?
5. Мистификация в духе критического реализма.
Последний аргумент Л.Н. Спасской - дружба Салтыкова с ее родителями. Если что-либо подобное случилось бы с Салтыковым в Вятке, то он непременно рассказал бы об этом Иониным, с которыми привык делиться всеми мелочами своей жизни. Но мать Лидии Николаевны, которая к моменту написания ее дочерью очерка о Салтыкове пребывала в полном здравии, ничего подобного "обеду со столоначальниками-лакеями" вспомнить не могла.
Предположим, однако, что сочинителем всей этой небылицы или, как бы сейчас сказали - автором мистификации - был не господин Бырдин, а сам Салтыков. Вспомним о ФАНТАЗИИ писателя. Его рассказ об обеде тем и хорош, что обладает всеми признаками сходства с правдой. Лучшие свои молодые годы он провел в захолустной Вятке, и она в уме, в душе вряд ли долгие годы оставляла его. Надо было разделаться, "отомстить"... В повести "Нос" Гоголя мы видим гротеск и абсурд, некое правдоподобие вымысла основывается на иных - обыденных чертах обстановки. Мы понимаем, что это некий странный сон писателя. В рассказе Салтыкова всё гораздо тоньше. Нелепость ситуации со столоначальниками в роли лакеев совершенно не видна сколь-либо постороннему взгляду; вымысел идеально приближен к реальности. Уже не различить, где правда, а где ложь. Несмотря на все старания г-жи Спасской, мы в замешательстве, мы не знаем, кому верить. Пять с плюсом, истинный "критический реализм". Налицо злая, едкая сатира на жизнь русского провинциального чиновничества. И кому какое дело, что такого обеда, может быть, вовсе НЕ БЫЛО.
"Вероятно, - рассказывал Салтыков, - вы знаете, что в 1848 году я проживал не по собственному желанию в Вятке. Все местные губернские власти почему-то мною интересовались до такой степени, что постоянно приглашали меня к себе на официальные обеды. В числе других чиновных лиц был я приглашен и на обед председателем палаты гражданского суда, причем удостоили посадить меня рядом с председателем казенной палаты. Я увидел, что за обедом несколько человек лакеев служат во фраках, чему крайне удивился, так как ни в клубе, ни в частных домах мне не приходилось видеть прислугу во фраках. Я обратился за разъяснением к соседу своему по столу, председателю казенной палаты, спрашивая его, откуда мог получить такую приличную прислугу наш хозяин. В ответ на это мой сосед пригласил меня спросить об этом самого хозяина дома. Конечно, я тотчас же исполнил совет соседа и получил следующий ответ: "Это мои ребята". Оставаясь по-прежнему в недоумении, я сказал: "Извините, ваше превосходительство, я не совсем понимаю вас". Я получил снова в ответ: "Это мои столоначальники". При моем положении опального человека мне, конечно, неудобно было входить в дальнейшие обсуждения вопроса о лакеях во фраках, но я сильно заподозрил нашего любезного хозяина в желании мистифицировать меня. Как бы то ни было, я отложил разрешение этой загадки до другого дня".
На следующий день после памятного обеда Салтыков отправился в палату гражданского суда и был несказанно удивлен, действительно признав в столоначальниках тех лакеев, которые прислуживали вчера за обедом у председателя. Только на сей раз они были не во фраках, а в виц-мундирах с блестящими форменными пуговицами.
"Мне, говорил он, - представлялся вопрос: откуда могли взять столоначальники фраки? Сами они не могли их приобрести, потому что получали ничтожное жалование. Неужели председатель на свой счет изготовил им фраки на случай обеда у него? Предложив двум-трем столоначальникам этот вопрос, я получил от них следующее разъяснение: "Нам не велено пришивать форменные пуговицы к виц-мундирам, а приказано вышивать на подлежащих для пуговиц местах отверстия, в которые и вкладываются пуговицы, прикрепляющиеся с исподней стороны шнурком, который вдевается в их ушки; а на случай обеда велено иметь матерчатые черного цвета пуговицы с такими же ушками. С помощью этих пуговиц, виц-мундиры и превращаются во фраки во время службы за обедом у его превосходительства".
2. "Коллежский советник... с голой барыней своей..."
Анекдот этот, якобы рассказанный М.Е. Салтыковым некоему г. Бырдину, был помещен в статье В.А. Гольцева "Заметки читателя" в журнале "Русская мысль", в номере за декабрь 1904 года. Лидия Николаевна Спасская, родители которой были друзьями Салтыкова в период его вятской ссылки, в своем очерке о писателе (Памятная книжка Вятской губернии за 1908 год) называет сей анекдот "плодом досужей фантазии г. Бырдина".
Кратко опишем разбор сего анекдота Л.Н. Спасской. В самом начале рассказа её недоверие вызывает якобы сказанная Салтыковым фраза: "Губернские власти почему-то мною интересовались до такой степени, что постоянно приглашали меня к себе на официальные обеды..." Спасская пишет: "Когда он (Салтыков) "не по собственному желанию" явился в Вятку, то был немедленно причислен к канцелярии губернатора и едва осмотрелся, т.е. через 2-3 месяца, состоял уже чиновником особых поручений при Вятском губернаторе, обменялся визитами со всем составом тогдашнего вятского общества и был в нем принят, как равноправный его член". Далее: "Всем известно, что в старинном губернском кругу молодые люди, состоявшие при губернаторе, играли видную роль первых кавалеров... Следовательно, факт приглашения на обеды Салтыков никак не мог объяснять каким-то загадочным интересом, возбуждаемым его личностью. Напротив, он был вправе удивляться и даже обижаться, если бы его обходили приглашениями". Добавим, что вятское чиновничество состояло в основном из того рода людей, которые достигали чинов и должностей карьерой, путем долгой и беспорочной службы. Среди их числа родовитые и состоятельные дворяне-помещики были в явном меньшинстве, в основном это было высшее губернское начальство. А М.Е. Салтыков как раз был богат и знатен (по вятским меркам), к тому же - молод и не женат, следовательно, находился в выгодном положении завидного жениха для вятских невест. Его женитьба на дочери вятского вице-губернатора Болтина объясняет многое в его положении в вятском обществе. Мать М.Е. Салтыкова - Ольга Михайловна, женщина весьма деспотичная, - была против этого брака, так как Елизавета Болтина была в ее глазах "бесприданницей" (состояние Болтина действительно было не сравнить с богатством Салтыковых). "Да что делать ныне матери в отставке, только дай, а более и знать не хотим. Коллежский советник... с голой барыней своей. Вот ворона-то залетела в барские хоромы, ну да работай, пиши статьи, добывай деньги ради барыни" (из письма О.М. Салтыковой сыну Дмитрию).
3. "Это мои ребята..."
Насчет столоначальников во фраках у Лидии Николаевны Спасской - одни недоумения. "Дореформенному чиновнику надо было много лет гнуть спину, чтобы дослужиться до столоначальника. Это были уже давнишние приказные строки, которых невозможно себе представить в роли расторопных "ребят". Люди уже немолодые - один брюшком оброс, другой - лысиной сияет. Хороши официанты! "Мелкие чиновники прежде одевались довольно грязно, так как и вся обстановка присутственных мест была неряшлива. Едва ли потертые чиновничьи виц-мундиры, хотя бы и без светлых пуговиц, могли скрасить собою обстановку парадного обеда". Еще одна черта - засаленный виц-мундир. Салтыков в рассказе Бардина сам говорит о ничтожном жаловании столоначальника - они не могли заказать себе фрак - стало быть, и виц-мундиры их были далеко не новые. Но дело даже не во внешнем виде столоначальников. "Всякий, имеющий какое-нибудь представление о парадных обедах, знает, что служба лакеев при столе требует большой ловкости и сноровки, а главное - большого навыка... Самый раболепный чиновник в роли лакея за парадным обедом был бы совершенно бесполезен, именно вследствие недостатка навыка... Непонятно, ради чего начальник стал бы терпеть неловкости и промахи такого лакея-добровольца? - Неужели только ради виц-мундира, превращенного для этого случая во фрак? Но тогда гораздо проще было бы попросить у столоначальников эти знаменитые фраки на время обеда и одеть в них настоящую прислугу".
4. "Целый теленок 25-30 копеек..."
Другой резонный вопрос Л.Н. Спасской - зачем было устраивать весь этот спектакль со столоначальниками в роли лакеев, если прислуги и так было довольно, по крайней мере - в домах высших вятских чиновников? "В старину вятские торжественные обеды были действительно парадны. Тогда все представители отдельных ведомств назначались обыкновенно из дворян-помещиков, (это) были люди с хорошими средствами и огромной дворней крепостной прислуги, вымуштрованной на славу и одетой именно во фраки или же в ливреи (напр. выездные лакеи и швейцары). Жизнь в Вятке в те года, когда (здесь) жил Салтыков, была настолько баснословно дешева, что содержание громадной дворни не было никому в тягость. Приведу примеры некоторых вятских цен за это время... Сажень лучших березовых дров стоила 50 коп., 1 ф. мяса 1 - 1 1/2 коп., десяток отборных яиц 3 коп., 1 ф. скоромного масла 10 коп., ведро молока 10-15 коп., целый теленок 25-30 коп., а помещикам еще привозили по зимам припасы из их деревень, совсем даровые. При каждом порядочном доме был флигель, где помещалась отставная кухня и огромная людская..." Тут даже в скупости высших должностных лиц Вятской губернии заподозрить трудно - мол, решили сэкономить на лакеях и использовали свое высокое положение в корыстных целях. К чему это делать? Если уж даже нет собственной крепостной прислуги - одолжи "вымуштрованных на славу" лакеев у соседа. Когда есть деньги на обед, неужели не найдутся деньги на прислугу? К тому же столоначальники в в своих "фраках" в роли лакеев должны были выглядеть весьма неряшливо, как уже было сказано, и неуклюже, так как не могли обладать привычной сноровкой официантов. Неужели скупердяйство вятских начальников достигало таких размеров?
5. Мистификация в духе критического реализма.
Последний аргумент Л.Н. Спасской - дружба Салтыкова с ее родителями. Если что-либо подобное случилось бы с Салтыковым в Вятке, то он непременно рассказал бы об этом Иониным, с которыми привык делиться всеми мелочами своей жизни. Но мать Лидии Николаевны, которая к моменту написания ее дочерью очерка о Салтыкове пребывала в полном здравии, ничего подобного "обеду со столоначальниками-лакеями" вспомнить не могла.
Предположим, однако, что сочинителем всей этой небылицы или, как бы сейчас сказали - автором мистификации - был не господин Бырдин, а сам Салтыков. Вспомним о ФАНТАЗИИ писателя. Его рассказ об обеде тем и хорош, что обладает всеми признаками сходства с правдой. Лучшие свои молодые годы он провел в захолустной Вятке, и она в уме, в душе вряд ли долгие годы оставляла его. Надо было разделаться, "отомстить"... В повести "Нос" Гоголя мы видим гротеск и абсурд, некое правдоподобие вымысла основывается на иных - обыденных чертах обстановки. Мы понимаем, что это некий странный сон писателя. В рассказе Салтыкова всё гораздо тоньше. Нелепость ситуации со столоначальниками в роли лакеев совершенно не видна сколь-либо постороннему взгляду; вымысел идеально приближен к реальности. Уже не различить, где правда, а где ложь. Несмотря на все старания г-жи Спасской, мы в замешательстве, мы не знаем, кому верить. Пять с плюсом, истинный "критический реализм". Налицо злая, едкая сатира на жизнь русского провинциального чиновничества. И кому какое дело, что такого обеда, может быть, вовсе НЕ БЫЛО.
