![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
fra_evgenyКак следует из нижеприведенного документа, воспитанники Хлыновской духовной школы ХVIII века отличались весьма буйным и непокорным нравом. Собираясь по ночам настоящими бандами - по 10-20-30 и более человек, студенты бродили по городским улицам, устраивали драки и грабили запоздалых прохожих. При встречах с полицией бурсаки не разбегались, на окрики "Кто такие?" нагло отвечали: "Черти!" При попытках арестовать их - давали дружный отпор. Более того, 2 сентября 1743 года в пятом часу утра (когда стражи порядка, скорее всего, мирно дремали) студенты напали на недавно открытое в Хлынове полицейское управление, разгромили его, полицейских разогнали, а городничего Пищаловского избили.
"Промемория из Вятской Провинциалной Канцелярии в Духовный преосвященнейшаго Варлаама Епископа Вятскаго и Великопермскаго Приказ, 1744 г. февраля 17.
Сего февраля 15 дня в поданном в Вятскую Правинциалную Канцелярию города Хлынова определенных за полицеместера квартермистра Ивана Чиркина да городничего Ивана Пищаловскаго доношении написано: По указу Ея Императорскаго Величества и по данной из оной Правинциалной Канцелярии инструкции велено в городе Хлынове о пресечении воровства, драк, грабежей, также беглых драгун, салдат, матрозов и рекрут, и скитающихся ханжей и протчих всякаго чина людей без пашпортов иметь крепкое смотрение, и ежели оные где явятца, таких для объявления приводить в оную Правинциалную Канцелярию под караулом. А в нынешнем де 1744 году Вятского архиерея греколатинских школ студенты, собираясь человек по десяти, по двадцати, и по тридцати и болши, ходят по ночам в неуказанные часы по улицам и чинят народныя обиды, грабежи, а им де, Чиркину и Пищаловскому, в том смотрении и исполнении по инструкции, и при отводе приезжающим по подорожным квартир, и в хождении по ночам дозором, чинят препятствие и помешателство, понеже те студенты в дозорах по ночам, стречаясь по улицам многолюдством, и имян своих не объявляют, и когда их спросят, что за люди, и они сказываюца непристойными словами тако: черти, и взять себя от многолюдства не дают и отбиваюца. Да прошлого де 1743 году сентября 2 числа вышеозначенные же греколатинских школ студенты имеющуюся в городе Хлынове учрежденную полицейскую контору, собрався многолюдством, в пятом часу ночи розбили, а кто имянно, того им за ночным временем познать было не можно, которые в тож время городничего Пищаловского били, а имеющихся в той конторе караулшиков розогнали. И тем доношением оные за полицмейстера Чиркин и городничей Пищаловский просили, чтоб о вышеописанном для ведома во оной Духовной Приказ сообшить писменно, дабы оные греколатинских школ студенты в городе Хлынове по ночам в неуказанные часы не шатались, и впредь бы им в смотрении для пресечения воровства и прчих вредных случаев помешательства, также города Хлынова жителям и всякаго чина людем обид и грабежей не чинили, и оттого бы не воспоследовало смертнаго убивства. Того ради, по Ея Императорскаго Величества указу и по определению Вятской Провинциалной Канцелярии, велено в Архиерейской Духовный Приказ сообшить промемориею, в которой написать, чтоб от онаго Приказу показанным студентом учинено было писменное с подписками запрещение, дабы они студенты с вечера, по пробитии набатного колокола, по ночам в неуказные часы и до утренняго благовесту в городе Хлынове, как по улицам, так и по рынку, не шатались и никому обид, раззорения, грабежей и драк не чинили; а ежели оныя студенты от сего времени, и за объявлением от того Духовного Приказу и писменным запрещением, по ночам в неуказныя часы будут по улицам ходить и чинить паки народныя обиды и грабежи, то оныя будут ловлены и учинено с ними будет в Вятской Правинциалной Канцелярии, по указом Ея Императорскаго Величества, как с таковыми поступать повелено, без упущения; а когда тем студентом от онаго Приказу о нехождении по ночам в неуказныя часы запрещение будет учинено, о том бы из онаго Приказу благоволено для ведома в вятскую Провинциалную Канцелярию сообшить писменно без укоснения.
И Духовный преосвященнейшаго Варлаама епископа Вятскаго и Великопермскаго Приказ о вышеописанном благоволи учинить по указу Ея Императорскаго Величества. Февраля 17 дня 1744 года
Колеськой асесор Андрей Писарев".
Внизу документа - резолюция епископа Варлаама: "Учинить по сей промемории и для известия сообщить в Воеводскую Канцелярию, а учителю Финицкому накрепко приказать, чтоб он сам наблюдал и таких нарочитых надсмотрщиков учредил, и когда кто окажется, жестоко наказовал. 1744 года февраля 18".
Верещагин отмечает, что с данной "промемории" между вятским воеводой Писаревым и епископом Варлаамом (Скамницким) началось противостояние, длившееся в течение всего 1744 года и закончившееся бурным конфликтом, проще говоря, дракой. 9 декабря епископ Вятский Варлаам, по его собственному признанию, воеводу, "честь его пастырскую пренебрегающаго, рукою своею по ланите дерзнуть понудился", то есть дал воеводе в морду. После чего, в начале 1745 года оба, и архиерей и воевода, были вызваны в С.-Петербург для расследования. Затем Писарев был выслан в свое имение, а Варлаам до перевода своего на Устюжскую кафедру, три года томился "на смирении" в Александро-Невской лавре.
Кроме того, в 1906 г. Верещагин публикует и другой документ Провинциальной канцелярии, красноречиво повествующий о том, как в 1741 г. набранные в Хлынове рекруты Измайловского лейб-гвардии полка (!) были жестоко поколочены теми же бурсаками. При дознании рекруты объявили "что били их дому Вяцкаго архиерея певчие и школники, незнаемо за что", но, скорее всего, в драке были повинны, как это обычно бывает, обе стороны конфликта. Кто на кого "наехал" первым, мы не знаем, но и рекруты вряд ли были тихими агнцами. В побоище рекрутам крепко досталось, семинаристы одержали победу. Среди вятских бурсаков того времени было немало детин старше двадцати лет. Латынь в их умы уже не лезла, а вот бушующий в крови тестостерон требовал выхода. Это была своего рода местная архиерейская гвардия. Одни из них все же успешно доучивались и принимали духовный сан, другие "за природною своею тупостью, к тому ж и за ушедшими летами, не надеясь получить окончания наук", были определяемы кто в солдаты, кто в прислугу архиерейского дома.
Промемория Провинциальной Канцелярии в Духовный Архиерейский Приказ о побитии рекрутов семинаристами, 1741 года мая 11.
Вятская Правинцыалная Канцелярия, слушав поданного в оную Канцелярию апреля 27 дня сего 741 году от обретающагося во оной Провинцыи у набора рекрут лейб-гвардии Измайловскаго полку сержанта Тимофея Соколова предложения, в котором объявлено: оного де апреля 25 и 26 чисел усмотрено им, что многия рекруты избиты, а оного де 27 числа оные битые рекруты в Вятской Правинцыалной Канцелярии ему объявили, что их били дому вяцкаго архиерея певчие и школники, незнаемо за что, и чтоб оных битых рекрутов бои и раны на них осмотрены были и против (после) осмотру их спросить, кто их именами певчие и школники били и за что, и ежели на кого покажут, тех сыскав допросить, и кто винные сыщутся, указ учинить. А по осмотру на оных битых рекрутах явилось боевых признаков, а именно: у Лариона Колпащикова на спине и плечах синева и багрово, под правым глазом синева; у Аврама Черных левая рука розбита и от плеча до кисти вся синя и багрова; у Кирилы Осетрова на спине и на правой руке синева и багрово; у Семена Храпова на обеих боках багрово; у Осипа Воронцова грудь разбита и опухла и харкотина идет кровяная, да рука и нога правые перебиты и ими не владеет. А при том осмотре Ларион Колпащиков сказал: били де ево дому Вятского архиерея подъякон Сидор Овчинников с келейниками Николаем, а других де имян не знает, да с студентом Федором Порошиным, при них же Овчинникове и Николае были кинжалы, а оной де Николай назывался афицером. Гаврило Черных, Кирило Осетров, Семен Храпов, Осип Воронцов сказали: били их школьники, а кто именами не знают, токмо в лицо их опознать могут. Определили: в Духовный преосвещеннейшаго Вениамина Вяцкаго и Великопермскаго Приказ сообщить промемориею, в которой написать, чтоб означенных подъякона Овчинникова и келейника Николая и студента Порошина в бою показанного рекрута Колпащикова допросить, за что они ево Колпащикова били и он подъякон и келейник Николай, и для чего при себе имели кинжалы, также оной Николай называл себя афицером, с чего и где он то афицерство получил и какой ранг, а по изследовании что окажется и что учинено будет, о том в Вятскую Правинцыалную Канцелярию прислать писменное известие; а которые рекруты показали, что их били школники, а как их имена незнают, толко де могут опознать в лицо, то всех школьников собрать в лицо, а по собрании для опознания и те битые рекруты от Вятцкой Правинцыалной Канцелярии представлены будут. Маия 11 дня 1741 году.
Маиор Воронцов.
За секретаря Иван Чарушин".
Как отмечает далее Верещагин, упомянутый в "промемории" иподьякон Исидор Овчинников был позднее, в 1764-67 годах кафедральным протоиереем в Хлынове. Федор Порошин как лучший студент помогал префекту Финицкому в преподавании, но при этом как-то успел сблизиться с подругой воеводы Козинского, и за перехваченные любовные письма был бит горячим воеводой. Несмотря на это был послан епископом Вениамином в Московскую академию, по обучении вернулся в хлыновскую семинарию преподавателем. Из-за мизерного жалования впал в уныние и стал утешать себя водочкой. Однажды в пьяном виде приведен был вкупе с какой-то женщиной в Консисторию, управление которой после такого скандала, разумеется, поспешило его из семинарии уволить. Он сумел пристроиться во Владимирскую семинарию, где также участвовал в "битвах" с посадскими. За пьянство и иные пороки был выпровожден "с афронтом" и из Владимира...
Вот такие пассионарии обретались в прежние века в стенах Вятской духовной школы!
-------------------------------------------
Источник: Труды Вятской Ученой Архивной Комиссии за 1906 год. Вятка, 1906. III отдел III-IV выпусков, с.68-71. III отдел V-VI выпусков, с.43-47.
"Промемория из Вятской Провинциалной Канцелярии в Духовный преосвященнейшаго Варлаама Епископа Вятскаго и Великопермскаго Приказ, 1744 г. февраля 17.
Сего февраля 15 дня в поданном в Вятскую Правинциалную Канцелярию города Хлынова определенных за полицеместера квартермистра Ивана Чиркина да городничего Ивана Пищаловскаго доношении написано: По указу Ея Императорскаго Величества и по данной из оной Правинциалной Канцелярии инструкции велено в городе Хлынове о пресечении воровства, драк, грабежей, также беглых драгун, салдат, матрозов и рекрут, и скитающихся ханжей и протчих всякаго чина людей без пашпортов иметь крепкое смотрение, и ежели оные где явятца, таких для объявления приводить в оную Правинциалную Канцелярию под караулом. А в нынешнем де 1744 году Вятского архиерея греколатинских школ студенты, собираясь человек по десяти, по двадцати, и по тридцати и болши, ходят по ночам в неуказанные часы по улицам и чинят народныя обиды, грабежи, а им де, Чиркину и Пищаловскому, в том смотрении и исполнении по инструкции, и при отводе приезжающим по подорожным квартир, и в хождении по ночам дозором, чинят препятствие и помешателство, понеже те студенты в дозорах по ночам, стречаясь по улицам многолюдством, и имян своих не объявляют, и когда их спросят, что за люди, и они сказываюца непристойными словами тако: черти, и взять себя от многолюдства не дают и отбиваюца. Да прошлого де 1743 году сентября 2 числа вышеозначенные же греколатинских школ студенты имеющуюся в городе Хлынове учрежденную полицейскую контору, собрався многолюдством, в пятом часу ночи розбили, а кто имянно, того им за ночным временем познать было не можно, которые в тож время городничего Пищаловского били, а имеющихся в той конторе караулшиков розогнали. И тем доношением оные за полицмейстера Чиркин и городничей Пищаловский просили, чтоб о вышеописанном для ведома во оной Духовной Приказ сообшить писменно, дабы оные греколатинских школ студенты в городе Хлынове по ночам в неуказанные часы не шатались, и впредь бы им в смотрении для пресечения воровства и прчих вредных случаев помешательства, также города Хлынова жителям и всякаго чина людем обид и грабежей не чинили, и оттого бы не воспоследовало смертнаго убивства. Того ради, по Ея Императорскаго Величества указу и по определению Вятской Провинциалной Канцелярии, велено в Архиерейской Духовный Приказ сообшить промемориею, в которой написать, чтоб от онаго Приказу показанным студентом учинено было писменное с подписками запрещение, дабы они студенты с вечера, по пробитии набатного колокола, по ночам в неуказные часы и до утренняго благовесту в городе Хлынове, как по улицам, так и по рынку, не шатались и никому обид, раззорения, грабежей и драк не чинили; а ежели оныя студенты от сего времени, и за объявлением от того Духовного Приказу и писменным запрещением, по ночам в неуказныя часы будут по улицам ходить и чинить паки народныя обиды и грабежи, то оныя будут ловлены и учинено с ними будет в Вятской Правинциалной Канцелярии, по указом Ея Императорскаго Величества, как с таковыми поступать повелено, без упущения; а когда тем студентом от онаго Приказу о нехождении по ночам в неуказныя часы запрещение будет учинено, о том бы из онаго Приказу благоволено для ведома в вятскую Провинциалную Канцелярию сообшить писменно без укоснения.
И Духовный преосвященнейшаго Варлаама епископа Вятскаго и Великопермскаго Приказ о вышеописанном благоволи учинить по указу Ея Императорскаго Величества. Февраля 17 дня 1744 года
Колеськой асесор Андрей Писарев".
Внизу документа - резолюция епископа Варлаама: "Учинить по сей промемории и для известия сообщить в Воеводскую Канцелярию, а учителю Финицкому накрепко приказать, чтоб он сам наблюдал и таких нарочитых надсмотрщиков учредил, и когда кто окажется, жестоко наказовал. 1744 года февраля 18".
Верещагин отмечает, что с данной "промемории" между вятским воеводой Писаревым и епископом Варлаамом (Скамницким) началось противостояние, длившееся в течение всего 1744 года и закончившееся бурным конфликтом, проще говоря, дракой. 9 декабря епископ Вятский Варлаам, по его собственному признанию, воеводу, "честь его пастырскую пренебрегающаго, рукою своею по ланите дерзнуть понудился", то есть дал воеводе в морду. После чего, в начале 1745 года оба, и архиерей и воевода, были вызваны в С.-Петербург для расследования. Затем Писарев был выслан в свое имение, а Варлаам до перевода своего на Устюжскую кафедру, три года томился "на смирении" в Александро-Невской лавре.
Кроме того, в 1906 г. Верещагин публикует и другой документ Провинциальной канцелярии, красноречиво повествующий о том, как в 1741 г. набранные в Хлынове рекруты Измайловского лейб-гвардии полка (!) были жестоко поколочены теми же бурсаками. При дознании рекруты объявили "что били их дому Вяцкаго архиерея певчие и школники, незнаемо за что", но, скорее всего, в драке были повинны, как это обычно бывает, обе стороны конфликта. Кто на кого "наехал" первым, мы не знаем, но и рекруты вряд ли были тихими агнцами. В побоище рекрутам крепко досталось, семинаристы одержали победу. Среди вятских бурсаков того времени было немало детин старше двадцати лет. Латынь в их умы уже не лезла, а вот бушующий в крови тестостерон требовал выхода. Это была своего рода местная архиерейская гвардия. Одни из них все же успешно доучивались и принимали духовный сан, другие "за природною своею тупостью, к тому ж и за ушедшими летами, не надеясь получить окончания наук", были определяемы кто в солдаты, кто в прислугу архиерейского дома.
Промемория Провинциальной Канцелярии в Духовный Архиерейский Приказ о побитии рекрутов семинаристами, 1741 года мая 11.
Вятская Правинцыалная Канцелярия, слушав поданного в оную Канцелярию апреля 27 дня сего 741 году от обретающагося во оной Провинцыи у набора рекрут лейб-гвардии Измайловскаго полку сержанта Тимофея Соколова предложения, в котором объявлено: оного де апреля 25 и 26 чисел усмотрено им, что многия рекруты избиты, а оного де 27 числа оные битые рекруты в Вятской Правинцыалной Канцелярии ему объявили, что их били дому вяцкаго архиерея певчие и школники, незнаемо за что, и чтоб оных битых рекрутов бои и раны на них осмотрены были и против (после) осмотру их спросить, кто их именами певчие и школники били и за что, и ежели на кого покажут, тех сыскав допросить, и кто винные сыщутся, указ учинить. А по осмотру на оных битых рекрутах явилось боевых признаков, а именно: у Лариона Колпащикова на спине и плечах синева и багрово, под правым глазом синева; у Аврама Черных левая рука розбита и от плеча до кисти вся синя и багрова; у Кирилы Осетрова на спине и на правой руке синева и багрово; у Семена Храпова на обеих боках багрово; у Осипа Воронцова грудь разбита и опухла и харкотина идет кровяная, да рука и нога правые перебиты и ими не владеет. А при том осмотре Ларион Колпащиков сказал: били де ево дому Вятского архиерея подъякон Сидор Овчинников с келейниками Николаем, а других де имян не знает, да с студентом Федором Порошиным, при них же Овчинникове и Николае были кинжалы, а оной де Николай назывался афицером. Гаврило Черных, Кирило Осетров, Семен Храпов, Осип Воронцов сказали: били их школьники, а кто именами не знают, токмо в лицо их опознать могут. Определили: в Духовный преосвещеннейшаго Вениамина Вяцкаго и Великопермскаго Приказ сообщить промемориею, в которой написать, чтоб означенных подъякона Овчинникова и келейника Николая и студента Порошина в бою показанного рекрута Колпащикова допросить, за что они ево Колпащикова били и он подъякон и келейник Николай, и для чего при себе имели кинжалы, также оной Николай называл себя афицером, с чего и где он то афицерство получил и какой ранг, а по изследовании что окажется и что учинено будет, о том в Вятскую Правинцыалную Канцелярию прислать писменное известие; а которые рекруты показали, что их били школники, а как их имена незнают, толко де могут опознать в лицо, то всех школьников собрать в лицо, а по собрании для опознания и те битые рекруты от Вятцкой Правинцыалной Канцелярии представлены будут. Маия 11 дня 1741 году.
Маиор Воронцов.
За секретаря Иван Чарушин".
Как отмечает далее Верещагин, упомянутый в "промемории" иподьякон Исидор Овчинников был позднее, в 1764-67 годах кафедральным протоиереем в Хлынове. Федор Порошин как лучший студент помогал префекту Финицкому в преподавании, но при этом как-то успел сблизиться с подругой воеводы Козинского, и за перехваченные любовные письма был бит горячим воеводой. Несмотря на это был послан епископом Вениамином в Московскую академию, по обучении вернулся в хлыновскую семинарию преподавателем. Из-за мизерного жалования впал в уныние и стал утешать себя водочкой. Однажды в пьяном виде приведен был вкупе с какой-то женщиной в Консисторию, управление которой после такого скандала, разумеется, поспешило его из семинарии уволить. Он сумел пристроиться во Владимирскую семинарию, где также участвовал в "битвах" с посадскими. За пьянство и иные пороки был выпровожден "с афронтом" и из Владимира...
Вот такие пассионарии обретались в прежние века в стенах Вятской духовной школы!
-------------------------------------------
Источник: Труды Вятской Ученой Архивной Комиссии за 1906 год. Вятка, 1906. III отдел III-IV выпусков, с.68-71. III отдел V-VI выпусков, с.43-47.
